Родилась 7 апреля 1925 года в Грузинской ССР в селе Розенфельд, недалеко от Тбилиси. В семье было четверо детей: три сестры Берта, Эрна, Элла и брат Густав. Отец Ноненмахер Адам Христианович, мать Ноненмахер Луиза (в девичестве Хальт). В селе жили зажиточно, каменный пятикомнатный дом, построенный отцом и дедом. Большие виноградники, огород, свой винозаводик, фруктовый сад и винный погребок. На память об этом времени фото на котором сняты я и мама в саду возле дома). Окончила в Грузии 4 класса немецкой школы. Старшие сестра Берта и брат Густав успели закончить 7-летнюю немецкую школу. Я после 4 класса должна была продолжить учёбу в грузинской школе, но перейти сразу на грузинский язык обучения не смогла. Младшая Элла закончила 6 классов немецкой школы. После учёбы подростки вместе с родителями работали в колхозе. Выращивали картофель, кукурузу, арахис (земляные орехи),фасоль и другие овощи. Ухаживали за делянами колхозного винограда. Жили хорошо и счастливо. Год 1941. Помню, что когда узнали о войне, всех охватил ужас – как же так, ведь договорились с Германией жить мирно (имеется в виду пакт Молотова-Риббентропа). Несмотря на то, что мы советские немцы, в наш дом пришли «спецлюди», опечатали дом, погребок, все надворные постройки. Объявили, чтобы особо ничего с собой не брали, даже не хотели, чтобы мы дождались нашу мать из Тбилиси, где она была по делам. Спасибо нашей грузинской постоялице, которая помогла нам воссоединиться с матерью, успела как-то через знакомых, доставить мать к поезду. Нас погрузили в переполненные товарные вагоны и обманули, сказав, что везут за Тбилиси. Эту дорогу не забуду до самой смерти – теснота, голод, холод, болезни детей и взрослых. Везли под охраной долго и неизвестно куда. Нельзя было самостоятельно сделать и шага (Мы – ненадёжные.Обидно было, очень).

– И вот станция «Шишка» (Шемонаихинский район Восточно-Казахстанская область). Сюда нас привезли после долгой дороги. Подселили к семье Иванченко. У них семья большая, и у нас тоже. Тесно, но хотя бы тепло. Поздней осенью 1941 года отца и брата забрали в трудармию, а чуть позже мобилизовали меня (16 лет) и сестру Берту. Отбывали «трудовую повинность» в Куйбышевской области – строили железную дорогу. Жили в бараках и времянках. Через год мы узнали о смерти отца и брата в трудармии. Было тяжело. Но все мы знали, что страдаем для Победы. Жили и работали с надеждой, что всё в стране и в семье будет хорошо. Я не вынесла бы тягот судьбы, если бы не было рядом старшей сестры Берты. Вместе с ней я смогла побороть страшную болезнь – сыпной тиф. На память осталось фото, сделанное в Сызрани 25 апреля 1945 года. Добром вспоминаю мастера из трудармии– его внимательность и чуткость к девчонкам-трудармейцам. Кто он, не помню– просто человек в форме. Закончилась война. Все радовались победе, накрывали столы, обменивались адресами, собирались домой. Но домой отпустили только летом 1948 года. Возвратились с сестрой Бертой в Шишку. Я стала дояркой, сестра тоже работала в колхозе.

В военные годы прошло детство моей бабушки Амралиновой Майраш Абдуловны. В эти годы жизнь выдалась крайне тяжелая. Продуктов питания было очень мало, даже хлеб нормирован по талонам. Бабушкин отец работал управляющим и зимой вместе с пастухами угонял скот на зимовку. И ее мама получала хлеб по талонам – 200 грамм на иждивенца. Бабушка с младшим братом каждой весной, как сойдет снег, ходили на поля, собирали колоски пшеницы, проса. Принесут домой, разложат возле печки, высушат, потом толкут в ступке, очищают от шелухи, когда очистят, мололи в ручной самодельной мельнице. Когда на полях вырастала пшеница, ячмень они ходили полоть, за это им давали одну лепешку и два кусочка сахара. Чтобы зимой прогревать дом, с лета заготавливали кизяк, так как угля в то время не было. Рубили чищу, собирали таволгу. А зимой ходили на базы, собирали отходы от сена. Во время войны они не учились, сидели дома, помогали родителям по хозяйству. Учились в послевоенные годы. Учиться было трудно, писать нечем, тетрадей не было. Писали они чернилами, которые разводили из сажи, свеклы. Вместо ручки было куриное перо, да и его не так то просто было найти. Писали на бумаге от мешков, отец им привезет пустой мешок бумажный, они его разрежут, разлинуют, сошьют, и получалась тетрадь. Учебников было мало, один учебник на несколько человек. Одевали то, что сошьет им мама, а на ноги надевали кирзовые сапоги. Вот такое было детство в военные и послевоенные годы.

Талгат Амралинов

Мой дед по папиной линии, Мухатаев Кабыкен на фронте не воевал, но по возрасту подходил для тяжелой работы в тылу. Работал в шахте, добывал уголь. Бабушка Мухатаева Лязат, как и многие ее сверстницы, работала на полях, вязала теплые вещи защитникам родины. Ее отец ушел на фронт в 1941 году, а в 1943 году пришло извещение о том, что после битвы на Курской дуге он пропал без вести. Жена его после войны много ездила, писала, ждала. А однажды посадила перед собой троих дочерей и сына и сказала. «Будь он жив, давно вернулся бы. Я сделала, всё что смогла, чтобы узнать что-нибудь о вашем отце».

Вторая моя бабушка по маминой линии Кадырканова Магруй, встретила войну восьмилетней девочкой. Но помнит, как ушли на фронт отец и два дяди. Ни один из них не вернулся. Отца призвали в 1943 году, он не успел провоевать и трех месяцев. После очередной атаки, когда все утихло, кому-то нужно было вылезти из окопа, проверить, все ли убиты фашисты. Он вылез, и его буквально изрешетили из автоматов. Они были окружены, и не многим удалось выжить в бою. После сообщения о смерти отца, моя бабушка говорила всем: « Я дочь героя Великой Отечественной войны».

Сауле Мухатаева

Семья моей бабушки, Наливкиной Марии Владимировны, до войны жила в Алтайском крае, в районе Завьялово. В семье было 8 человек: отец, мать, 2 сына и 4 дочери. Бабушка была третьим ребёнком в семье. Во время коллективизации семью бабушки и её родного дяди раскулачили. Семью дяди сослали в Сибирь. Там он обосновался, построил дом. Но жить там из-за сурового климата не смог. Наняв проводника, он смог выбраться из тайги. Затем он добрался до Алма-Аты. Там устроился на работу, постепенно вывез всю свою семью и семью моей бабушки. Так они оказались в Алма-Атинской области в деревне Кок-Узек. Там своими силами построили себе саманный дом. В Кок-Узеке узнали о начале войны. Когда объявили по радио, что началась война, бабушка была в доме. Для семьи это был большой стресс, два брата ушли на фронт. Отца забрали в трудовую армию. Один из братьев, Федор, был в плену в Польше. Из плена бежал трижды. Первый раз их догнали, его ранило в руку. Второй раз выдали местные жители. На третий раз ему улыбнулась удача. С помощью доброго человека, он смог добраться до партизан. По окончании войны он вернулся домой. Другой брат Леня ушел на фронт в 1944-м году. Дошел до Берлина, имеет награды. После войны вернулся домой. Отец, работая в трудовой армии, тяжело заболел, его комиссовали, но по дороге домой он умер. Жизнь всей семьи в военные годы была тяжелой. Основной едой была сахарная свекла, выдавали муку. Так как позволял климат, долгое время питались свежими овощами и фруктами. Во время войны бабушку забрали в трудовую армию, когда ей было 16 лет. Летом работали на полях, зимой молотили хлеб. Проработав 7 месяцев, бабушка вышла замуж, но муж её не вернулся с фронта. Об окончании войны узнали по радио. Бабушка в Алма-Ате, работала техничкой в магазине, потом санитаркой в военном госпитале. Здесь она познакомилась с моим дедом Антоном, и в 1958-м году переехала жить в Рулиху. В 1960-м году родился мой отец. Здесь работала в колхозе разнорабочей. Долгое время работала в стройбригаде, на сакмане, в столовой. В 1978-м году ушла на заслуженный отдых, но продолжала трудиться в колхозе по мере сил.

Нечунаева Антонина.